Понаблюдает за ними, если понравятся — познакомится. Он любил стихийные группки попутчиков, эти временные сообщества, которые обычно создаются во время поездок на поездах или при перелетах. Любил за откровенность и незлобивость, царящих обычно на таких посиделках, и, подойдя к толпе пассажиров, собравшихся у стойки регистрации на стамбульский рейс, сразу догадался, кто из них Маховиковы. Девочка пяти лет играла с розовой пластмассовой собачкой, своими изящными формами напоминавшей, скорее, обглоданную собакой кость. Мальчик упорно пытался отнять у сестры игрушку.

— Артем, не приставай к Маше, — пыталась урезонить его мать. — Или я сейчас вообще заберу у вас собаку.

Мать была светловолосой низенькой толстушкой в очках с толстыми стеклами. Она беспрестанно улыбалась. Муж представлял собой ее полную противоположность: худощавый долговязый верзила, меланхолично наблюдающий за своей паствой. И вообще за происходящим вокруг, в частности за большой группой весело переговаривавшихся англичан, стоящих в очереди перед Маховиковыми.

Наконец девочке надоели приставания брата, и она пустилась от него наутек. Тот ринулся следом за ней. В какой-то момент Маша, чтобы не упасть на повороте, взмахнула руками и уронила собачку, которая отскочила прямо к ногам Корешкова.

— Какой красивый песик, — слащаво произнес Андрей, чтобы доставить девочке радость. — Как его зовут?

— Полкан.

— Вот здорово! Давненько я не слышал такого удачного имени. Ну, а как тебя зовут, не спрашиваю, могу сам угадать.

— Вы что — волшебник?

— В некотором роде. Кое-что могу. Например, угадать твое имя. Хочешь?

— Конечно.

Корешков набычился, делая вид, что изображает мыслительный процесс. Вдохнув воздух, он задержал дыхание, от чего лицо у него сильно покраснело, жилы на лбу набухли. Девочке казалось, еще чуть-чуть — и из ушей пойдет дым.